Оценить работу бесплатно

т. 8 (495) 235-30-35 м/б. 8 (926) 97-29-777 mail: admin@diplombest.ru

Меню Учебные работы

Кризис современного мира

Дипломные. курсовые. контрольные, диссертацции на заказ в МГУ

Срочная помощь студентам в написании работ, которую точно примут!

Бесплатные корректировки. Антиплагиат до 95%. Оплата по факту.

Жми сюда!

Оценка ситуации «кризис современного мира»: взгляд из Брюсселя

Джордж Фридман еще в 2009 году в книге «Следующие сто лет: прогноз событий 21 века» писал: «Было бы наивно говорить о Европе как о едином целом. Она таковой не является, несмотря на существование ЕС. Европа состоит из ряда суверенных, национальных государств, далеко не всегда находящих общий язык… Европа пребывает в легком хаосе… В своей сущности европейские страны инертны и все еще не могут оправиться

после понесенных ими потерь…». 

Спустя почти семь лет после выхода книги число пессимистов, радикальных и умеренных, как среди политиков, так и среди ученых, в отношении будущего ЕС постоянно увеличивается, поэтому анализ перспектив его развития является актуальным.

Теперешняя ситуация понимается как кризисная. «Кризис серьезный, и путь из него предстоит долгий», – утверждает председатель Еврокомиссии Жан- Клод Юнкер. При этом он обращает внимание на отсутствие солидарности между странами и не считает необходимым скрывать, что до сих пор не удалось убедить европейцев в том, что Евросоюз имеет потенциал роста, а его главной целью является отнюдь не выживание.

«Наша общаянеспособность, – настаивает Ж.-К. Юнкер, – …найти быстрый и четкий ответ на кризис в Греции, всех нас ослабила». Согласен с ним и Мартин Шульц, председатель Европарламента, который в многочисленных выступлениях и интервью последнего времени подчеркивает примерно одно и то же: «В основе ЕС лежит солидарность…

Теперь приходится наблюдать десолидаризацию – сначала отдельных обществ, затем – целых правительств…». То есть, сложность кризиса, по мнению официального Брюсселя, требует и комплексности подходов к его разрешению.

В этой связи особое внимание приобретает определение цели интеграционного процесса. Ж.-К. Юнкер, объясняя необходимость поиска цели, сформулировал мысль предельно просто: «Тот, у кого нет своей гавани,

у того нет и попутного ветра. Нам нужна цель». Согласно Ж.-К. Юнкеру, определение первоначальной цели может существенно помочь в нахождении необходимых решений на политическом уровне, а также активизировать выгодные межправительственные соглашения и сотрудничества. Кроме того, можно обратить внимание на высказывание Мартина Шульца – некогда председателя Европейского Парламента: «Я понимаю Европу как шанс строить мирно, с учетом социальных ценностей и устойчивости экономического развития, XXI век. Мое представление о будущем Европы –  строительство такой Европы, которая даст возможность принимать участие в ее благосостоянии не только гражданам ЕС, но и гражданам других частей Земли».

Вопрос национального лидерства

При этом менее актуальным становится вопрос наднационального лидерства той же Еврокомиссии. «В обычное время я – убежденный защитник коллективных методов принятия решений, – заметил Ж.-К. Юнкер, – но в кризисные времена… для меня не важно, как мы справимся с кризисом… Главное – найти решения в интересах европейских граждан и получить результаты».

« Миграционная волна слишком велика, чтобы ее остановить», – сказал он и призвал, как сообщают неофициальные источники, Ангелу Меркель «не быть наивной». Причины теперешнего отказа глав государств и правительств голосовать за квоты для беженцев, Д. Туск объяснил следующим образом: пока не будет ясно, сколько человек прибудет в качестве беженцев, квот не будет.

О роли отдельных стран

Что же важно для Брюсселя? Для Евросоюза жизненно необходимо усиление и без того развитых стран-лидеров. Иными словами, необходимо чтобы некогда возглавивший и, если можно так выразиться, углубивший Европейскую интеграцию франко-германский тандем, сегодня проявлял себя не только в роли уже сложившегося тандема, но, так же и форме новых тандемов, которые так же могли бы развивать эту интеграцию. Поскольку именно множество подобного рода тандемов и стран-лидеров способствовало бы поиску и нахождению комплексных решений настолько сложных проблем.

 

  1. Опасным является принятие решений и их невыполнение, что подрывает основы функционирования наднациональных структур. Еще в решениях Евросовета от 25 и 26 июня 2015 г. было записано: «Европе необходима взвешенная и географически масштабная концепция миграции, основанная на солидарности и ответственности». Решения Евросовета 15 октября 2015 г. подтвердили, что «преодоление миграционного кризиса и кризиса с беженцами – обязанность всех, которая требует масштабной стратегии и долгосрочных усилий в духе солидарности и ответственности».

 До сих пор настоящей солидарности не наблюдается. Опасным для Брюсселя является и иная интерпретация принятых решений. Декабрьский саммит Евросоюза в 2015 г. решил провести «конференцию с высокими представителями стран по восточно- средиземноморскому маршруту и западно-балканскому маршруту движения беженцев». Известно, что Австрия по-особому выполнила данное решение.

Британский референдум, с точки зрения Ж.-К. Юнкера, ставит существенные вопросы, ответы на которые требуются и в других странах ЕС. К этим вопросам относятся такие, как: «Помогает ли ЕС росту благосостояния своих граждан?», «Следует ли ограничить деятельность ЕС теми сферами, где можно добиться реального результата?», «Открыт ли Евросоюз к остальному миру?».

Повышение роли национальных парламентов не рассматривается в качестве опасности для функционирования Евросоюза. Оно является естественным развитием событий: если другие меры повышения легитимности не сработали, то почему тогда, по мнению официального Брюсселя, не опереться на поддержку национальных парламентариев, не привлечь их к ответственности за будущее Европы. Кроме того, Великобритания и ее референдум переводят в практическую плоскость проблематику гибкой интеграции, углубления сотрудничества групп стран при условии его открытости для всех желающих членов ЕС.

Наличие нескольких интеграционных вариантов в рамках единого интеграционного процесса повысит роль наднациональных органов власти, так как предстоит осуществлять больше координации между странами.

Приходится постоянно читать и слышать аксиоматические утверждения о том, что принцип гибкой интеграции присутствует в ЕС со времени вступления в силу Амстердамского договора. В качестве примеров называются зоны евро и Шенгена. При этом забывается другое: страны- кандидаты из Центральной и Восточной Европы при вступлении в Евросоюз взяли на себя обязательства вступить и в обе указанные выше зоны.

Следовательно, отсутствует добровольность, один из главных принципов гибкой интеграции, а, значит, де-факто существующие примеры нужно упоминать с оговорками. Из этого следует и другой вывод: опыта гибкой интеграции (добровольной, согласованной на равноправных условиях и т.п.) у ЕС в действительности нет.

Что касается Франции, то в Брюсселе понимают: «У французского президента Франсуа Олланда, – как сказал Мартин Шульц, – после террористических актов в Париже совершенно другие заботы. Франции нужно больше полиции, сил безопасности, мер по интеграции. Пакт безопасности для Франции важнее, чем Пакт стабильности». От французов ожидают, что в вопросах безопасности они будут играть первую скрипку. По их инициативе приняты решения саммита Евросовета 17 и 18 декабря 2015 г. об усилении обмена данными, касающегося систематической фиксации информации об иностранных террористах; об обмене данными о лицах, вовлеченных в террористическую деятельность и в организованную преступность; об улучшении взаимодействия между государствами- участниками Евросоюза и т.д. Германия выполняет роль лидера в поиске общеевропейского решения кризиса с беженцами. То, что почему-то называют планом Меркель (защита внешних границ, борьба с нелегальной миграцией, сохранение режима Шенгена, возвращение беженцев на родину и т.д.), фактически не является планом канцлера, а согласовано Брюсселем и Берлином совместно и во многом зафиксировано официальными решениями Евросовета, начиная с середины 2015 г.

О возможном сценарии развития

На данный момент, можно сказать, что Европейский союз находится на пороге нового этапа развития. Перед Институтом стоят не простые задачи в ближайшие десятилетия. Следует отметить, что-то время, когда для всех, некогда социалистических стран, после «кризиса» восточного лагеря определяющим было желание попасть в новый «Европейский клуб» уже прошло, и сейчас наступает пора нести, своего рода, ответственность за сделанный выбор и соответствовать тем ценностям, которые они выбрали.

Однако, сегодняшний кризис, помимо всего прочего, меняет отношение к сложившемуся лидерству определенных стран, которые считаются «двигателями» интеграции. Это может означать, что, в перспективе, будет не возможным существование исключительно германо-французского тандема, поскольку выход Великобритании сделает неизбежным то, о чем все так долго говорили – появление Европы разных скоростей. Это означает что и Германия, и Франция, в будущем, должны будут создавать принципиально новые форматы сотрудничества, отличающиеся, как количественно, так и качественно, по составу участников от уже сложившихся. Конечно, предстоящий посткризисный периоды не сможет привести к распаду Европы.

Однако, текущее положение дел в состоянии видоизменить интеграцию протекающую внутри Европейского Союза, поскольку, по большому счету, альтернативе интеграции нет. Следует отметить, что в Европе наблюдается своего рода политизация населения. Политизация в глазах населения – это средство повышения легитимности ЕС. Правда, в Европе политизация происходит посредством радикализации, что в определенном смысле даже неплохо, ведь длительной радикализации не будет, поскольку, как ни странно, а ситуация в кризисной Европе неизменно лучше, чем в других странах.

Кроме того, ни Франция, ни Германия не допустят настолько сильной дестабилизации Европы, которая могла бы привести к полному распаду союза. А, так называемый, фактор внешнего противника еще больше объединяет европейцев. В подобном случае, можно будет говорить о включении, например, Турции в состав Европейского союза. В условиях Европы разных скоростей, этот процесс пройдет «безболезненно». Конечно, после того как она пройдет несколько этапов модернизации, чтобы выполнить критерии перехода, как и любая другая страна-член Европейского Союза.

Выводы

  1. Новые вызовы ХХI века, а также воздействие других актуальных проблем могут существенно затянуть новый этап развития Европейского союза. Подобный исход, в конечном счете, вызовет у большинства сторонних наблюдателей представлении о затянувшемся кризисе подобного институционального образования. А вот успешное преодоление этого кризиса возможен только при полном отказе от феномена «Европы элит». Однако, данную проблему необходимо решать комплексным подходом.
  2. Повышение значимости национальных парламентов, а также расширении их прав, станет дополнительным стимулом европейской интеграции, поскольку это означает, что увеличение прав неизбежно приведет к большему количеству обязанностей, что в конечном счете приведет к еще большему повышению легитимности Брюсселя.
  3. С учетом последних событий касательно Великобритании, необходимо видоизменение такого феномена как европеизация. В новой трактовке будет допускаться содержательный плюрализм модели при условии открытости.
  4. Однозначно, необходимо забыть о традиционном представлении лидеров. Страны ЦВЕ6, в таком случае, будут иметь дополнительный стимул для участия в процессе интеграции. Новая формирующаяся модель развития Европейского Союза вынудит выступать с новыми собственными инициативы. И, конечно, это не означает, что подобные инициативы будут нести исключительно блокирующий характер. Таким образом, можно сделать предположение о том, что на фоне подобного содержательного плюрализма, целостность Европы будет только укрепляться.

Не смотря на тот факт, что Европа является лидером в вопросе «выпуска» финансовых активов, невозможно отрицать тот факт, что на сегодняшний день страны Европейского союза стоят на пороге финансово-долгового кризиса. Проблема заключается в том, что подобные банковские активы не могут целиком удовлетворить потребность банков в ликвидности, вследствие чего возникает потребность в рефинансировании. Это означает, что банки обращаются на международные финансовые рынки, что существенно влияет на зависимость стран-членов ЕС от внешних финансовых рынков.

Данная финансовая зависимость зародилась еще вместе с Маастрихтским Договором в 1992 году, когда для входа в ЕС для стран был установлен допустимый уровень государственного долга в 60% от ВВП. На момент принятия Европейского экономического и валютного союза критерий был не соблюден в 11 странах. К концу 2017 года этому критерию соответствовали лишь 7 из 19 стран-членов еврозоны (Эстония, Люксембург, Латвия, Литва, Словакия, Мальта и Нидерланды)7. При этом наименьший показатель был зафиксирован у Эстонии (8,9%), а вот наибольший показатель государственного долга по отношению к ВВП в 2017 году был у Греции и составил 177%. И согласно прогнозу МВФ, в следующие несколько лет ситуация, вряд ли изменится.

Согласно теории, для достижения стабилизации величины государственного долго необходимо достижение первичного бюджетного профицита8. Согласно же методологии МВФ, величина бюджетного профицита зависит от показателей номинальной процентной ставки по государственным облигациям, а также от показателей темпов роста ВВП. В 2014 г. показатели темпов роста ВВП по странам еврозоны варьировали от 2,3% на Кипре до 4,8% роста в Ирландии. Разница в процентных ставках также существенна. В августе спред доходности 10-летних гособлигаций Греции к гособлигациям Германии составлял 11,29%, в то время как в Италии он равнялся 1,17%. По итогам 2014 г. только 3 страны еврозоны имели дефицит бюджета. В 2020 г. все страны еврозоны должны буду иметь профицит бюджета, согласно прогнозам МВФ.

Однако, аналитики МВФ предполагают, что профицит бюджета сможет быть достигнут только при условии низкого экономического роста. А это означает продление периода жесткой фискальной консолидации. Понижение долговой устойчивости стран отражается в оттоке инвесторов и, соответственно, сказывается на повышении стоимости заемных средств. премий.

Однако, на этом проблемы, связанные с фискальной политикой еврозоны, не заканчиваются. Дело в том, что согласно действующему Договору о ЕС центральные банки не могут приобретать долговые инструменты у правительств стран-членов Евросоюза или предоставлять им кредиты. Подобный запрет ставит страны «периферии» на грань дефолта. Особенно это сказывается на экономике Греции. А дефолт в одной стране неизменно приведет к последствиям для всего Европейского союза в целом. С другой стороны, нарушение Договора о ЕС одной из стран ставит под сомнение успех европейской интеграции как таковой.

Несвоевременная реакция парламента ЕС привела к созданию Европейского стабилизационного механизма9, посредством которого, МВФ согласился предоставить финансовую поддержку странам-членам еврозоны и ЕС. Однако, эта финансовая помощь со стороны МВФ существенно сказалась как на репутации самого ЕС. Поскольку это означало вмешательство в суверенную финансовую инфраструктуру Содружества. Мало того, страны еврозоны, которые, согласно классификации ООН, относятся к промышленно развитым странам, также не остались в стороне от понижения доверия со стороны инвесторов, поскольку подписались на огромный пакет финансовой помощи со стороны МВФ, что означает несоответствие этих стран рейтингу.

Следует отметить, что многие утверждают, что весь прошлый успех валютного союза заключался в его экономическом росте, главным «двигателем» которого является Германия и ее направленность экономики на экспортную составляющую. Однако, введение евро в качестве единой валюты привело к увеличению разрыва в конкурентоспособности между странами «центра» и странами «периферии». Такому же мнению придерживается британский экономист газеты «Financial Times» М. Вульф. Он считает, что подобная асимметрия в экономиках стран ЕС неизбежно приведет к «массовым дефолтам стран-членов валютного союза».

Таким образом, внедрение единой региональной валюты далеко не означает обеспечение полную защиту от дестабилизации внутренних экономик интегрированного союза. О чем наглядно свидетельствуют большие задолженности стран еврозоны перед такими институциональными инвесторами как МВФ, которые на сегодняшний день провоцируют кризисное состояние экономики всего региона в целом. При этом как МВФ, так и другие институциональные инвесторы абсолютно не настроены на решение проблем платежеспособности ЕС, а, напротив, часто манипулируют уровнями процентных ставок.

Однако, не смотря на усилившийся в последнее время финансово- экономический кризис, власти ЕС активно укрепляют имеющиеся связи внутри ЭВС.

К подобным действиям можно отнести поручение Председателю Европейской Комиссии Ж.К. Юнкеру подготовить программу действий, направленную на «совершенствование экономического управления в зоне евро».

12 февраля 2015 г. в записке «четырех председателей» отмечалось, что реализация успешной программы по совершенствованию экономического управления в зоне евро возможно только после того как будут четко определены причины нынешнего состояния дефляции ЭВС.

По общему признанию фундаментальной причиной финансово- экономического кризиса в зоне евро является, кризис конкурентоспособности. По расчетам Евростата, за период с 2008 г. по июнь 2015 г. размер ВВП на душу населения, выражающий уровень эффективности экономики, в среднем по зоне евро снизился на 7%, в то время как в США – вырос за тот же период на 3%12. При этом развитию в отдельных секторах экономики Европейского союза существенно препятствуют созданные еще в 1992 году ограничения, что в конечном счете отражается на развитии национальных экономик стран- членов ЕС. Кроме того, дисбаланс в издержках на оплату рабочей силы также способствовал снижению конкурентоспособности отдельных стран. Так, например, в таких странах как Греция, Испания, Италия издержки существенно выросли, тогда как рост производительности не наблюдался вовсе, при этом в остальных странах ЕС издержки либо оставались на прежнем уровне, либо и вовсе сокращались. Кроме того, увеличение издержек в период с 2001 года по 2009 сказалось на увеличении уровня безработицы в последующие годы.

Неудовлетворительная динамика показателей финансовой устойчивости, а также показателей эффективности экономики ЕС, наряду с внешними экономическими «расстройствами» привели к началу системного кризиса зоны евро. преодолению.

Исследование ЕЦБ в 2015 году («Реальная конвергенция») политику» показывает, что внедрение и использование единой валюты евро не может означать исключительно позитивное влияние на развитие региональной интеграции.

Таким образом с введением единой европейской валюты в 1999 г. степень реальной конвергенции в зоне евро ослабла. Напротив, расхождения в динамике экономического развития Германии, и ряда проблемных стран, таких как Греция, Испания, Италия лишь усилились.

Все эти негативные факторы, как внутренние, так и внешние нашли свое отражение и проявились в обострении финансово-экономического кризиса в периоды 2008-2009 гг. и 2012-2015 гг., который вызвал риск дефолта и распада зоны евро.

Вся эта ситуация в очередной раз подтвердила актуальность именно комплексного подхода к решению проблем, связанных с выходом из кризисного состояния экономики. Комплексность, помимо всего прочего, должна присутствовать и в совершенствовании экономического управления в зоне евро, то есть, должна включать ряд действий, направленных на переход к единой финансовой и бюджетной политике. Таким образом, под влиянием кризиса, в течение 2010-2014 гг. постепенно возникали элементы новой конструкции ЭВС.

1). Появление Европейского стабилизационного механизма (ЕСМ, European Stability Mechanism, ESM) 27 сентября 2012 г., о котором уже было сказано – это региональная международная организация, которая направлена на поддержание стран-членов ЭВС в периоды обострения финансовых проблем.

ЕСМ – это, постоянно действующая, страховая сеть с максимальной способностью заимствования в 700 млрд. евро. ЕСМ направлена на стабилизационную программу финансирования посредством макроэкономических адаптационных программ, а также реализацию банковских программ рекапитализации.

2). С 1 ноября 2014 г. в зоне евро действует Единый надзорный механизм (ЕНМ, Single Supervisory Mechanism, SSM)14, который призван осуществлять непосредственный надзор за системно значимыми банками и является одним из элементов Банковского союза.

3). Процедура оценки макроэкономических дисбалансов (ПОМД, Macroeconomic Imbalance Procedure, MIP), позволяющая заранее выявлять макроэкономические уязвимости отдельных стран, а также рекомендовать методы и инструменты, направленные на исправление подобных макроэкономических изъянов, так же была внедрена в 2012 году с целью поддержания программы выхода из финансово-экономического кризиса.

4). В 2011-2013 гг. была проведена реформа Пакта стабильности и роста (The Stability and Growth Pact), укрепившая механизм сглаживания действующих фискальных дисбалансов, а также предупреждения новых финансовых нестабильностей. В новом механизме, помимо всего прочего, была отведена особая роль мониторингу бюджетных расходов и консолидации санкционного режима. Целью нововведений стала автоматизированность в процедуре наложения санкций без необходимости принятия отдельных специальных решений по данному вопросу.

Реализация всех вышеперечисленных механизмов и мер по преодолению кризисной ситуации должны были оказать благоприятное воздействие на макроэкономическую ситуацию в еврозоне. Однако, принятие всех этих мер по формированию новой конструкции ЭВС не принесли желаемого результата. Напротив, результатом стало резкое увеличение за период с 2009 г. по 2014 г. долговой нагрузки на экономику стран зоны евро – с 70% ВВП до 92% ВВП. Во многом, подобный исход произошел из-за отсутствия системности и комплексности в данном вопросе, а также большое запоздание в реализации данных программ (примерно на 10 лет).

В итоге, сложившаяся неблагоприятная ситуация в еврозоне положила начало ряду новых инициатив со стороны руководства Европейского союза, а также концепции нового консолидированного ЭВС, в основе которой лежала глубокая реальная конвергенция стран-членов ЕС. В основу новой концепции легло:

1) Евро должно считаться неким политико-экономическим проектом, нежели просто валютой, а значит требовать солидарности и поддержки всех его участников.

2) Согласно концепции, проект «евро» будет окончательно реализован только в случае, если все его участники окажутся в выигрыше. Таким образом, еврозона должна уйти от политики «центра и периферии» и прийти к балансу в конкурентоспособности всех стран-членов еврозоны.

3) Способность институциональных механизмов противодействовать внутренним и внешним шоковым воздействиям как на национальном, так и наднациональном уровне является определяющим в определении выгоды от участия стран. Выгода определяется посредством справедливого распределения рисков между странами-членами ЭВС.

4) Регулирование же этих рисков требует создания соответствующих институциональных структур:

— в краткосрочном плане данной структурой может считаться интеграция финансовых рынков, включая рынки капитала, а также создание Банковского союза;

— в среднесрочном плане создание Налогового союза должно способствовать стабилизации фискальной политике для всей еврозоны.

Концепция «новой конвергенции» целиком и полностью опирается на «Теорию оптимальных валютных зон» Р. Манделла15, в частности на критерии реальной и номинальной конвергенции, основанной на соответствии государств-участников валютной интеграции требованиям Маастрихтского соглашения 1992 года. Однако, в концепции «новой конвергенции» в большей степени заметно преобладание регулирующего начала в экономическом управлении ЭВС, то есть, укрепление и усовершенствование действующих, а также создание новых институциональных структур, как на национальном, так и наднациональном уровне в рамках ЭВС, нежели приоритет рыночных инструментов для поддержания финансовой устойчивости валютного союза.

В институциональном плане «Доклад пяти председателей»16 содержит ряд направлений для развития новой реальной конвергенции:

— успешное развитие в рамках Валютного союза, достигается посредством совместимости национальных экономик в рамках Экономического союза;

— формирование европейского ЭВС будет завершено после создания Финансового союза, который гарантирует справедливое распределение рисков между частным сектором, создаваемым Банковским союзом, а также Союзом рынков капитала;

— поддержание фискальной устойчивости в зоне евро за счет формирования Налогового союза;

— формирование Политического союза, направленный на предоставление подлинной демократической отчетности, легитимность и объединение институциональных основ в зоне евро.

Таким образом, предполагается процесс формирования четырех союзов в рамках ЕС, который состоит из двух этапов:

I Этап – «углубление ЭВС» (с 1 июля 2015 г. по июнь 2017 г.):

Предполагается повышение конкурентоспособности и структурного сближения стран-членов еврозоны, путем реализации соглашений, заключенных в прошлых периодах. Завершение формирования Финансового союза, обеспечивающего ответственную налоговую политику в рамках ЭВС на национальном и региональном уровне.

II Этап – «завершение ЭВС» (с 1 июля 2017 г.):

Предусматривает конкретные меры стратегического характера.

Предполагается более обязательный характер официально согласованных критериев для стран и их соответствие, нежели чем в настоящее время.

После анализа развития европейского ЭВС в кризисный и посткризисный период 2008-2014 гг., а также анализа предпринятых мер по консолидации союза, можно сделать ряд предположений, которые, кроме того, имеют как теоретическое, так и практическое значение в реализации проектов с участием России, в том числе, в рамках интеграционного процесса Евразийского экономического сообщества17.

1). За последние годы наблюдаются больше негативные результаты поддержания финансовой устойчивости в европейском ЭВС: рост государственного долга в ряде стран привело к высоким рискам дефляции и рецессии. При этом разрыв между странами «центра» и странами «периферии» набирает существенные обороты, из-за расхождения в ряде показателей финансовой эффективности экономик — конкурентоспособности национальных экономик, уровню производительности труда, привлекательности финансовых рынков для иностранных инвесторов.

2). В условиях системного кризиса, сочетающего финансовый кризис, кризис конкурентоспособности и кризис рынков, наибольшее внимание берет на себя именно реальная конвергенция, нежели номинальная (Маастрихтского договора 1992 г), а именно размер ВВП на душу населения, динамика ПИИ, показатели платежного баланса и другие.

3). Приоритет рыночных подходов к регулированию интеграционных процессов (неолиберальная концепция управления) и стало первопричиной системного кризиса в зоне евро.

В настоящий момент российский финансовый рынок и региональный европейский рынок находятся на этапе развития новых тенденций, которые продиктованы недавним режимом взаимных экономических санкций. Российская Федерация не рассматривается инвесторами стран ЕС в качестве площадки для размещения своих инвестиций или современного инвестиционного оборудования. Напротив, на современном этапе развития, а также в предыдущие годы, российский рынок был необходим только в качестве инструмента для извлечения сверх прибылей, посредством оказания дорогих финансовых и посреднических услуг. То есть, Россию, наоборот, можно назвать импортером капитала и огромным потенциальным рынком, что позволяло повысить объемы продаж европейских компаний и, попросту, поправить странам ЕС национальные и региональные финансовые вопросы.

Анализ платежного баланса РФ наглядно показывает, что европейские инвесторы играют несущественную роль в составе инвестиционных ресурсов российской экономики. Наиболее значимое место занимают страны с облегченным налоговым режимом – так называемые оффшорные зоны: Люксембург, Ирландия, Нидерланды, Великобритания и Кипр. Примерно 30% всех первичных ценных бумаг, приобретаемыми европейскими инвесторами приходится именно на эти территории ЕС. В свою очередь, инвестиции в российскую экономику из европейских стран с облегченным налоговым режимом представляют собой частичное возвращение отечественных капиталов, которые были вывезены ранее. И объемы капиталов, курсирующих между Россией и оффшорными зонами, наглядно показывают всю сущность данных «инвестиций».

Кроме того, исходя из данной информации можно сделать вывод, что потоки капитала, в частности долгосрочного, между Россией и странами Западной Европы, которые на сегодняшний день являются основными торговыми партнерами РФ из ЕС, то есть со странами Германия, Франция, Италия, Испания, существенно меньше по объему, нежели потоки капитала, перемещаемые между странами с облегченным налоговым режимом. При этом, основным направлением инвестиций из стран ЕС в Россию является сфера торговли, строительство торговых комплексов и сбытовых сетей, создание логистических центров. Кроме того, существенный объем инвестиций занимает формирование инфраструктуры, направленной на расширение и увеличение объемов продаж европейских конечных и промежуточных товаров.

Об этом наглядно свидетельствует тот факт, что типичными представителями европейских инвестиций в России являются такие торговые сети как: Ашан, Декатлон, Медиамаркт, Эрман, Саламандер, ИКЕА и др. Так, например, за последний 2013 год до введения экономический санкций против России и ее ответных санкций в отношении стран ЕС количество прямых иностранных инвестиций, направленных в розничную торговлю, составляло порядка 55%. Инвестиции в производство современных машин и оборудования не превышали 1% от всех инвестиций стран ЕС в российскую экономику. За вычетом иностранных инвестиций в добычу полезных ископаемых, представленных преимущественно российскими капиталами.

За последние несколько лет в ЕС сложилась ситуация длительного сохранения крайне низкого уровня процентных вкладов по банковским депозитам кредитных организаций, хранимых в ЕЦБ, что, впоследствии, отразилось на введении отрицательных значений доходности государственных ценных бумаг стран-лидеров евро зоны, а именно Германии и Франции. Исходя из низких процентных ставок суверенных банковских организаций, инвесторы из ЕС нашли способ более выгодного размещения своих сбережений посредством их размещения в продуктах российского финансового рынка.

Таким образом, можно сделать вывод, что именно ЕЦБ в значительной степени провоцировал перемещение западноевропейского финансового капитала в Россию до 2014 года (непосредственно, до введения режима взаимных санкций). в значительной степени провоцировал ЕЦБ, который осуществлял долгосрочное фондирование европейских банков по минимальным ставкам. Основными источниками европейских займов до 2014 г. выступали, уже упомянутые, страны с облегченным налоговым режимом (Ирландия, Люксембург, Нидерланды, Великобританию). Соответственно, на сегодняшний день, около 40% всей внешней банковской задолженности РФ приходится именно на эти страны ЕС.

Российским заемщиком приходилось привлекать заемные средства из стран ЕС на наименее выгодных условиях, поскольку являлось условием предоставление кредитных средств для крупнейших развивающихся стран. Так, средний процент (стоимость) европейских заемных средств колебалась в районе 10-12%. Таким образом, размещение финансового капитала ЕС на российском финансовом рынке приносило доход, как комиссионный, так и арбитражный равный в сумме около 1 млрд. долл. США в год.

Кроме того, подобное финансирование российского финансового рынка европейскими инвесторами, в большинстве своем носило краткосрочный характер (3-4 года). Таким образом, российская экономика в очередной раз попадала в зависимость от рефинансирования текущей задолженности посредством новых займов в европейских банках, что также серьезно отразилось на несбалансированности в использовании европейских финансовых ресурсов на РФР. Особенно это стало заметно с введением режима взаимных санкций в 2014 году, когда российские заемщики оказались уязвимы от перебоев с рефинансированием в европейских банках.

В момент начала режима взаимных санкций, такая зависимость российского финансового рынка от европейских инвесторов спровоцировала острый дефицит валютной ликвидности на российском банковском рынке, когда шесть наиболее крупных российских государственных банка18 получили ограничения на привлечение новых европейских займов, а также полный запрет на рефинансирование ранее привлеченных. Подобные взаимозапреты и ограничения резко отразились на волатильности курса рубля в период 2014- 2015 гг.

Кроме того, с введением режима взаимных санкций появилась еще одна реальная угроза для российского финансового рынка, связанная с привлечением европейского инвестиционного капитала: вероятность массового отказа европейских инвесторов от отечественных ценных бумаг. А поскольку, как уже было сказано, большая часть европейских инвестиций в РФР носит краткосрочный характер, то это грозит, во-первых, еще большему повышению волатильности потоков европейского капитала, а во-вторых, оттоком значительной части заемных средств из российской экономики. Так, в период предсанкционного оттока капитала европейскими контрагентами было выведено около 110-120 млрд. долл.

Еще одним угрозой для российского финансового рынка является тот факт, что размещение еврооблигационных займов российских должников в европейских клиринговых системах – EuroClear19 и ClearStream20 дает возможность европейским инвесторам манипулировать ценовыми характеристиками этих займов, а также другими условиями заимствования. Данный факт позволяет крупным инвесторам из ЕС приобретать значительную часть еврооблигационного долга РФ. Хорошим примером такого случая можно назвать скупку значительной части евробондов «Газпрома» инвесторами из Англии и Америки (данные агентства Ретейл).

Подобные действия могут, впоследствии, отразиться на условиях будущих заимствований крупных российских компаний. Следует отметить, что в последние несколько лет, помимо формирования внешней ресурсной базы российской экономики, возросла роль стран ЕС в качестве крупного реципиента российского капитала, тогда как российский финансовый рынок является донором. Российские компании и банки размещают свои свободные средства и сбережения, накопленные за предыдущие периоды, на европейском рынке.

Так, например, значительная часть капитала производственной сферы российской экономики была вывезена в страны Центральной и Восточной Европы. Большая часть данного капитала, вывезенного из России представлена вложениями, а также приобретением газо- и нефтетранспортных сетей, о которых, в настоящий момент, идет много споров и обсуждений, созданием сетей бензоколонок, нефтеперерабатывающих заводов. Кроме того, приобретение активов, связанных с телекоммуникационными услугами и сетями различных коммуникаций также является частью «донорского» капитала. В отличии от потоков европейского капитала в Россию, российские инвесторы в европейский финансовый рынок, в большей мере, интересуются долгосрочными вложениями, что в условиях введения взаимных санкций также повлекло ряд угроз и негативно отразилось на деятельности ряда компаний. Конечно, одним из примеров является давление на «Газпром», связанное со строительством «Южного потока», полная приостановка деятельности компании «Лукойл» на территории Румынии и другие.

Вхождение РФР в европейскую клиринговую систему Euroclear и Clearstream, о которых уже было сказано ранее, также можно считать фактором, негативно сказывающимся на российском капитале. Не смотря на все положительные аспекты ее деятельности, а именно: повышение ликвидности как отечественных еврооблигаций, так и ОФЗ22, удобство инвестирования российскими контрагентами на европейском финансовом рынке и наоборот, европейская клиринговая система неизбежно привела к оттоку, пусть и легальному, российского финансового капитала за рубеж.

Данному факту свидетельствует то, что за период 2012-2014 гг. в Европу только по легальным каналам переводилось примерно 50 млрд. долл. российских сбережений в виде портфельных инвестиций ежегодно, что представляет собой около 80% от общего объема российских портфельных инвестиций за рубеж. Причем, как уже было сказано ранее, российские контрагенты вынуждены размещать свои средства на рынках стран Европы по крайне неблагоприятным условиям, а зачастую даже отрицательным процентным ставкам, поскольку ЕЦБ долгое время применял политику последовательного понижения ставок.

Из всего вышеперечисленного, можно с уверенностью сказать, что подобная интеграция российского финансового рынка с финансовым рынком стран Европы крайне неблагоприятно сказывается на российской экономике в целом и, в частности, на оттоке российского капитала. Дисбаланс в движении капитала из России в страны Европы составляет около 15-20 млрд. долл. Ежегодно в пользу стран Евросоюза. Если же взглянуть на цифры в условиях финансовой нестабильности, а также условиях введения санкций, то данные значения существенно вырастают, причем в сторону, неблагоприятную для РФР — сумму до 30 млрд. долл. США.

В условиях нестабильности, а также возросших факторах внешнего рынка, негативный эффект и последствия от интеграции российского рынка с европейским существенно усиливается, поскольку появляется необходимость погашений крупных заимствований в краткосрочной форме без возможности рефинансирования, что отражается на качественных показателях внешнего долга. Кроме того, существенное влияние оказывают непосредственные ограничительные меры к ряду российских компаний, функционирующих на территории стран ЕС, а также предпринятые конфискационные меры в отношении российских активов.

Качественно! Антиплагиат до 95%! Профессионально! Помощь в учебе по доступным ценам.

Сайт: diplombest.ru; Тел и WatsApp: +7 (926) 972-9-777; admin@diplombest.ru

× Связь в WhatsApp, жми!